БОГОСЛОВИЕ это:

БОГОСЛОВИЕ

[греч. θεολογία]. Понятие христ. «Б.» включает в себя: 1) практику богообщения, подразумевающую веру и молитвенное устремление к Богу как к предмету веры, упования и любви, и деятельность в соответствии с верой. В этом смысле Б. может пониматься как синоним молитвы, созерцания, духовнойжизни;2)дискурсивную практику усвоения человеком систематизации и изложения вечных богооткровенных истин, церковного опыта веры и богообщения (Б. как наука).

В греч. мысли слово θεολογία имело значение «учения о богах» (Plat. Resp. 379a. 5; Arist. Met. 983b. 29). Под теологами понимались прежде всего вдохновенные поэты - Орфей, Гесиод, Гомер. У Аристотеля теология рассматривается как «первая философия», наука, исследующая первые начала и причины, «наука ради науки», знание не только «о божестве», но и само божественное. «Божественное знание - самое почетное. А божественно оно во всяком случае вдвойне, ибо и то из знаний, к-рое скорее всего прилично иметь Богу, божественно, и всякое, какое только трактует о божественном… С одной стороны, Бог всем кажется одной из причинных основ и некоторым началом. С другой стороны… им можно обладать или только одному богу, или богу больше всего» (Met. 983а). Теология у Аристотеля - высшая из 3 умозрительных наук, в числе к-рых математика, учение о природе и учение о божественном как о Перводвигателе (Met. 1026а19). В стоицизме, с его пантеизмом и убеждением в одновременной телесности и божественности космоса, теология растворяется в физике и космологии. Помимо теологии как рационального рассуждения о высших основаниях бытия или богах существовала теология как теургическая практика (Iambl. De mister.). У Прокла, систематизировавшего (нео)платоническое умозрение, теология трактует о высших родах сущего или о генадах сущего, т. е. о ноуменальных богах или числах (см., напр.: Proclus. Instit. theol.; Theol. Plat.). С учетом того обстоятельства, что греч. «теология» даже в самых высших своих метафизических достижениях, как неоплатонизм, космологична и неразрывно связана с политеизмом.

Для христ. мыслителей этот термин довольно долго означал понятие, чуждое и даже враждебное христианству (Hipp. Philos. IV 43; Athanas. Alex. Or. contr. gent. 19). Но в IV в. оно входит в церковный лексикон, приобретая значение, противоположное исходному греч. Б. понимается как учение о Триедином Боге в Самом Себе (Athanas. Alex. Or. contr. arian. I 18; Basil. Magn. Hom. in Ps. 28; Greg. Nazianz. Or. 34. 15) в отличие от «икономии» (οἰκονομία - домостроительство) - учения о действиях Божиих в отношении мира и человека: творении, Промысле, Воплощении, спасении. Именно в таком смысле этот термин по большей части и употреблялся в святоотеческой мысли (Ign. Eph. 18. 2; Iren. Adv. haer. I 6. 1, I 10. 1, I 14. 6; Clem. Alex. Strom. I 19; Orig. De princip. III 1. 14; Athanas. Alex. Or. contr. arian. I 59, II 11, Ep. ad Serap. II 7; Basil. Magn. Hom. in Ps. 44; Greg. Nazianz. Or. 29. 18; Greg. Nyss. Quod non sint tres dеi; Ioan. Chrysost. In Matth. 44. 3). Так понимаемое Б. по преимуществу было не формой рассуждения, но скорее опытом и путем духовной жизни, поскольку учение о Св. Троице было направляющим, служило укреплению веры и духа на пути к главной цели человека - молитвенном, благодатно укрепляемом восхождении к соединению с Богом.

Значение Б. как «науки о Боге и обо всем, что связано с Богом», появляется и закрепляется в зап. христианстве в средние века (см. статьи Схоластика, Мистика). В Новое время этот смысловой аспект усваивается и православными. Данная новация была лишь терминологической, поскольку в Церкви всегда существовала традиция рационального осмысления и изъяснения Откровения, возникшая из миссионерских, апологетических и катехизических задач.

Важнейшие предпосылки Б.- христологическая и экклезиологическая. Христологическая предпосылка Б. заключается в том, что Бог Слово, Второе Лицо Пресв. Троицы, становится человеком, неслитно, нераздельно, неразлучно, неизменно соединяя в Своей Ипостаси Божество и человечество. «Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне» (Евр 1. 1-2). В Нем слово Божественное становится словом человеческим, «ибо в Нем обитает вся полнота Божества телесно» (Кол 2. 9). В Нем открывается путь к Богу. Таинство Воплощения делает возможным не только всякий христ. символизм и иконопочитание, но и возможность смыслового и словесного описания Бога. Б. становится словесной иконой Христа. Экклезиологическая же предпосылка Б. подразумевает то, что всякое подлинное Б. возможно лишь в Церкви Христовой. Экклезиологическая предпосылка Б. подразумевает также, что правосл. Б. всегда есть Б. апостольское и святоотеческое.

Б. как таинство соединения с Богом

Б. есть прежде всего таинство - таинство соединения с Богом во Христе, таинство исполнения превечного Совета Божия о человеке. Это таинство совершается в благодатной жизни Церкви и исполнится в благодатном Пакибытии - Царстве Божием, знамением и предвкушением к-рого и является Церковь. Церковь есть Богочеловеческий организм, Тело Христово, исполняемое и взращаемое Св. Духом, среда соединения человека с Богом, таинственный образ Пресв. Троицы. Таинственность, мистичность Б. неизменно подчеркивалась св. отцами и учителями Церкви. В трактате Ареопагитского корпуса «Мистическое богословие» говорится, что «таинства богословия открываются в пресветлом Мраке тайноводственного безмолвия», в к-ром при полнейшем отсутствии света и совершенном отсутствии ощущений и видимости разум человека озаряется ярчайшим светом (Areop. MT. I 1).

Б. и молитва

В подлинном смысле Б. является церковное богослужение и в наибольшей степени тайнодействие Божественной Евхаристии (Maximus Conf. Mystagogia). Б. неразрывно связано с молитвой и славословием: «Если ты богослов, то будешь молиться истинно, а если истинно молишься, то ты богослов» (Evagr. De orat. 60). Но это так именно потому, что «молитва есть восхождение ума к Богу» (Ibid. 35). На высотах молитвенного и аскетического восхождения подвижника «ум начинает созерцать тайны; ибо тогда Дух Святой начинает открывать ему небесное, и вселяется в него Бог, и воскрешает в нем плод Духа» (Isaac Syr. Sermo 65). Предел созерцания христ. подвижника - созерцание Троицы: «...пажитями Духа восходит ум к откровениям ведения, и падает, и восстает, и побеждает, и побеждается, и пережигается в пещи келлии, и таким образом очищается, и бывает с ним милость, и деятельно сподобляется он созерцания Святой Троицы» (Ibidem).

Б.- путь веры

«Для тайн Духа, которые выше ведения и которых не ощущают ни телесные чувства, ни разумная сила ума, Бог дал нам веру» (Ibid. 55). Как слепой, поясняет прп. Симеон Новый Богослов, если прозреет, то видит, во-первых, свет, а затем во свете и всякую тварь, так и озаренный в душе Божественным Духом лишь только причащается света, видит Свет Божий и Бога. Кого Бог просвещает, тем дает возможность видеть, что в Божественном Свете; и они «видят то по мере любви и хранения заповедей, и посвящаются в глубочайшие и сокровенные Божественные таинства» (Sym. N. Theol. Hymn. 22). По словам прп. Симеона, те, кто восприняли Бога делами веры, будучи возрождены Св. Духом, «видят Его Самого - Отца их, всегда обитающего во свете неприступном» (Ibid. 47). Истинная вера приводит их к тому, что Бог в них и они в Нем, «на горе Божественного ведения и Божественного созерцания» они слышат «Отчий глас». Б., т. о., оказывается жизнью в Боге.

Б. и нравственно-аскетическое очищение

Б. предполагает усилия по очищению от страстей. «Любомудрствовать о Боге,- по словам свт. Григория Богослова,- можно не всем, потому что способные к этому люди, испытавшие себя, которые провели жизнь в созерцании, а прежде всего очистили, по крайней мере очищают, и душу и тело. Для нечистого же, может быть, небезопасно и прикоснуться к чистому, как для слабого зрения к солнечному лучу. Когда же можно?- Когда бываем свободны от внешней тины и мятежа, когда владычественное в нас не сливается с негодными и блуждающими образами, как красота письмен, перемешанных письменами худыми, или как благовоние мира, смешанного с грязью. Ибо действительно нужно остановиться, чтоб познать Бога (Пс 45. 11), и когда изберем время, судить о правоте Богословия (Пс 74. 3)» (Greg. Nazianz. Or. 27).

Б.- путь непрестанного восхождения к боговедению

Для св. отцов ярким библейским примером Б. была жизнь прор. Моисея Законодателя, и в наибольшей степени его восхождение на Синай, к-рое они интерпретировали как восхождение на «гору боговедения». «Подлинно крутая и неприступная гора - богословие, и к подгорию его едва подходит большая часть людей; разве что Моисей, и при восхождении будет вмещать в слух звуки труб, которые, по точному слову истории, по мере восхождения делаются еще более крепкими (Исх 19. 19). А проповедь о Божием естестве действительно есть труба, поражающая слух; велико открываемое с первого раза, но больше и важнее достигающее слуха напоследок» (Greg. Nyss. De vita Moysis. 2). Не всякий сам сможет взойти на гору боговедения, но всякому надлежит научаться от «посвященных в Божественные тайны»,- так установлено в Церкви, ибо не все апостолы, не все пророки (ср.: 1 Кор 12. 29). На вершине горы Б. восходящий к Богу вступает в «святилище боговедения». Прор. Моисею богоявление началось светом, затем Бог беседовал с ним в облаке, после чего Моисей, став совершеннее, видит Бога во Мраке. Переход из тьмы в свет, объясняет свт. Григорий Нисский, есть удаление от ложных и погрешительных предположений о Боге. Облако, затеняющее собой все видимое, является как бы путеводителем души к невидимому, сокровенному. Тогда душа простирается к горнему, насколько это доступно человеку, и входит в святилище боговедения, отовсюду будучи объята Мраком, и в этом Мраке - Бог (ср.: Исх 20. 21) (Greg. Nyss. In Cant. Cantic. 11). Достижение вершины «горы богословия» оказывается лишь началом для нового восхождения, и Моисей не полагает себе никакого предела в стремлении к горнему, непрестанно восходит на более высшую ступень, он не перестает возвышаться, потому что находит всегда ступень, к-рая выше достигнутой им. «В том-то и состоит истинное видение Бога, что у взирающего на Него никогда не прекращается желание взирать на Него» (Greg. Nyss. De vita Moysis. 2). Свт. Григорий Богослов утверждает, что на вершине «горы богословия» стремящийся к боговедению уясняет, что Бог непостижим, ибо он понимает, что созерцает не первое и чистое естество (познаваемое Самой Пресв. Троицей), но «задняя Божия», т. е. то, что после Бога, видимо в тварях, Богом созданных и управляемых, и доставляет нам знание о Нем. Это восхождение к боговедению свт. Григорий Богослов называет богословствованием (Greg. Nazianz. Or. 28).

Б. и философия

Б. не только опыт духовного восхождения к богопознанию и единению с Богом, но и осмысление этого опыта, его описание, сообщение другим. «Мистический», «опытный», неизреченный аспект Б. неразрывно связан с аспектом рациональным, словесным, коммуникативным. Церковь устами своих апостолов, св. отцов, учителей и подвижников свидетельствует о том опыте благодатной жизни и богообщения, к-рый обретается в ней. Свидетельство предполагает опыт, и опыт обретается через усвоение свидетельства. Для нужд свидетельства используются высшие достижения человеческого разума, в частности греч. философия. При этом философия применяется в церковном свидетельстве критически и инструментально.

Св. отцам удается провести четкую разделительную линию между христ. мыслью и философией. С одной стороны, греч. отцы унаследовали от античности интуицию логоса, как приоритета смысла, идеи над всем чувственным, изменчивым и преходящим. Мыслить для них - императив, пусть и в форме мысли о немыслимости или мысли о запрете мысли. Но в то же время их опыт веры, опыт личного богообщения, благодатной жизни как приобщения к целостному опыту Церкви и целостному опыту преображенного человеческого бытия был для них безусловным приоритетом по отношению к иным аспектам человеческого существования. Все аспекты человеческого бытия - частичны по отношению к целостному предназначению человека. Роль философии и иных форм человеческой рациональности, т. о., инструментальная, вспомогательная по отношению к высшим задачам человеческого существования. Поскольку мир сотворен Богом и его первоначала - в деснице Божией, то и претензии философии объяснить мир необоснованны. Философия лишается права разыскания Истины, открытия первооснов сущего - это удар для автономного разума. Философия для греков была гораздо большим, нежели рациональным инструментом: она давала мировоззрение, целостную картину мира и определяла ценностный ряд. Философские школы зачастую определяли образ жизни человека и его поведение. Церкви нужно было преодолеть искушение, не стать для греков одной из философских школ; нужно было отстоять мнение о том, что Откровение, Предание и опыт жизни в Церкви имеют безусловный приоритет над философскими метафизическими конструкциями. В то же время необходимо было привлечение отдельных философских методов и инструментов для анализа Откровения, для апологии, миссии, катехизации, полемики с ересями и т. д.- так создается христ. Б., использующее философию как инструмент, а философские понятия как метафоры. Б. создается как осмысление Откровения, Предания и опыта жизни в Церкви.

Обретение богословского метода

Апофатическое Б.

Как форма дискурса, Б. должно было выработать определенный метод. Важным моментом богословского метода у св. отцов стала апофаза. Апофатический метод исходит из опытно обретаемого убеждения в том, что Бог не может и не должен быть предметом интеллектуального анализа, подобно предметам и объектам сотворенного мира. Утверждается радикальная непостижимость Бога и методическая, принципиальная неполнота мысли, неспособность мысли охватить Бога. Богословский апофатизм, несмотря на сходство с апофатизмом философским, имеет совершенно иные корни. Подобно тому, как основной, дорациональной интуицией греч. философской мысли была интуиция оптически-выразительного и гармоничного космоса - космоса, разумного в своих основах и потому «умозримого», прозрачного в своих бытийных корнях,- важнейшей интуицией святоотеческой мысли является резкое противопоставление Бога и мира, имеющее своей основой библейскую веру. Но это противопоставление не означает разрыва между Богом и миром. Важнейшей категорией христ. Б. становится слышание слова Божия, послушание Богу, исполнение Его благой воли, выраженной в Слове. Апофатизм греч. философии, классический пример к-рого представляют следствия первой гипотезы платоновского диалога «Парменид» (137с - 142а), является как результат восхождения ко все более общей реальности и соответственно признания внутренних границ человеческих познавательных способностей ограничением «снизу». Апофатизм святоотеческий исходит из начального противопоставления Бога и мира, на уровне онтологии он не допускает концепций, логически связывающих бытие Бога и мира, а на уровне эпистемологии утверждает радикальную непостижимость Бога - это ограничение «сверху». Внутренние запреты приводят к тому, что Б. училось функционировать в невероятно тяжелых методических условиях: с одной стороны, жесткая апофаза - говорить о Боге мы почти ничего не можем, с др.- обязаны. Создается специфика богословской мысли, где вынужденно говорится о том, о чем говорить нельзя, выражается невыразимое, говорится о полноте из ситуации неполноты, незаконченности, зыбкости. Создается особый богословский язык, язык скорее образный, чем концептуальный, задача к-рого - выразить предельный опыт.

Мн. богословские понятия в святоотеческом Б. функционируют иным образом, нежели в философской мысли. Подобно тому как для описания реальностей, запредельных нашему опыту, св. отцы извлекали образы из природной и производственной сферы, так же они использовали и язык философских понятий. Но это не означает, что такие понятия оставались метафорами и в богословской сфере. Их метафоричность распространяется лишь на сферу критического сопоставления с философией. Эта метафоричность вызвана радикальной несопоставимостью 2 уровней реальности: Божественной и космической. Философия создает понятия на основе обобщения опыта восприятия посюстороннего мира, именно поэтому, будучи примененными к сфере нетварного бытия, они с необходимостью превращаются в философские метафоры. Извлеченные из исходной сферы их философского обращения для применения в Б., они освобождаются от шлейфа философских коннотаций, «деконцептуализируются» (Лосский В. Н. Апофаза и троическое богословие» // он же. По образу и подобию. М., 1995. С. 35). При этом философская система, из к-рой понятие извлечено, продолжает служить неким иллюстративным пособием. Но если философская система служит в данном случае концептуальной иллюстрацией, вспомогательным средством, то нет и никаких оснований, исходя из внутренней логики и смысла самой философской системы, вторгаться в правила использования той или иной категории в Б. Подобно тому, как было бы странным критиковать лит. аллегории, использующие образы животных, с позиций биологии. При этом метафорический характер философских систем в Б., разумеется, не означает произвольности использования богословских категорий.

Стилистически Б. всегда тяготеет не к формальному и сухому описанию того, «как устроен Бог», а к гимну, восхвалению. И дело здесь не только в том, что Бога и мир разделяет пропасть, но и потому, что Бог никогда не может быть «объектом» описания. Для богослова Он всегда выступает только как Субъект, как Личность. Так, богословами в Вост. Церкви помимо ап. Иоанна Богослова именуются только 2 чел.- свт. Григорий Богослов и прп. Симеон Новый Богослов. И тот и другой известны тем, что свои богословские произведения они облекали в высокую поэтическую форму. Аналогией из мировой культуры является описание такого предмета, как любовь, к-рая никогда не может быть «объективирована», всегда лична и интимна, и потому высшие формы дискурса о любви имеют форму «воспевания» в различных произведениях лит-ры, поэзии, музыки и художественного искусства.

Катафатическое Б.

Не означает ли невозможность постижения Бога в Его сущности вообще всякую тщету Б.? Свт. Григорий Богослов отвечает на этот вопрос так: «Непостижимым же называю не то, что Бог существует, но то, что Он такое. …Весьма большая разность - быть уверенным в бытии чего-нибудь и знать, что оно такое. Есть Бог - творческая и содержательная причина всего… для нас явственна сила творческая, движущая и сохраняющая сотворенное, хотя и не постигается она мыслью» (Greg. Nazianz. Or. 28. 6). Одним из важнейших и характернейших для святоотеческой мысли принципов является различение в рассуждении о Боге Его сущности и энергий (действий). Сущность Божия, в силу вышеуказанных причин, объявляется принципиально непостижимой и несообщимой для тварных существ, отделенной от них их тварностью. Этот апофатический принцип имеет онтологическое, эпистемологическое и духовно-аскетическое измерение. В онтологическом плане этот принцип выражает непреодолимую бытийную грань, лежащую между Богом и творением, в эпистемологическом - резко ограничивает познавательные претензии человека, утверждая, что всякое «описание сущности Бога» будет Его идолом, а в духовно-аскетическом плане этот принцип призывает к «безвидности ума» подвижника, уклонению от духовных фантазий, измышлений образов Бога. Но непостижимость Бога для человека, точнее для самостоятельных усилий человека «взойти» к познанию сущности Бога на основании знания сущностей тварного мира, не означает сокрытости Бога. Бог, будучи совершенно «иным» по отношению к миру, проявляет Себя в мире, открывает Себя. Этот способ «связи» Бога и мира, Его проявления в мире св. отцы описывают с помощью понятия «энергия». Они предлагают классическую формулу: Бог непостижим по сущности, но познаваем в Своих энергиях (действиях) в мире.

Язык Б.

Человек был создан по образу и подобию Божию, создан как существо, находящееся в общении с Богом, а значит, как существо логосное, т. е. разумное и словесное. Человеческая душа наделена разумом и способностью речевой коммуникации (Greg. Nyss. De hom. opif. 9). Познавательные способности, ум и его инструмент - творчество есть «драгоценнейшее из всех благ, каким дано действовать в нас в сей жизни и какие вложены в нашу душу Божественным промыслом» (Greg. Nyss. Contr. Eun. II 1. 183), оно является источником «высших наук… любомудрия о сущем и созерцания умопостигаемого, и… всякого занятия души великими и высокими предметами» (Ibid. II 1. 181).

Убежденность в высоком значении и ценности творческих и познавательных способностей человека не только в Б., но и во всей человеческой деятельности позволила св. отцам успешно бороться против крайних форм рационализма в Б.- против ереси Евномия, уверенного в том, что человеческий разум и язык обладают необходимыми средствами для всецелого познания и описания Божественного естества,- и одновременно не впадать в крайности агностицизма и гносимахии. Сущность Божия непознаваема, но Бог является познанию в своих энергиях.

Б. неразрывно связано с коммуникативными способностями человека. Понятие логоса объемлет в себе 2 аспекта - разум и разумную коммуникацию посредством слова. И Сам Бог общается с человеком посредством слова. Как свидетельствуют свт. Григорий Нисский и прп. Максим Исповедник, весь мир есть совокупность логосов - слов Божиих; и это вовсе не античная теория, подобная стоицизму, а глубоко библейская, в к-рой «Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь» (Пс 18. 2), теория коммуникативная. Б. оказывается тесно связанным с постижением Бога в Его действиях в мире, т. е. с познанием подлинных оснований космоса, усматриваемых в его Творце. Весь космос предстает системой символов и символом, в к-ром в тварных проявлениях нетварных энергий открывается Бог (Maximus Conf. Mystagogia. II). Эта захватывающая дух парадоксальность Откровения непознаваемого Бога разрешается лишь в персоналистическом понимании Бога, Откровения, человека и отношения Бога к человеку и миру. Св. отцам удается размежеваться с античной космологией в вопросе о необходимости бытия космоса. В античных космологиях космос существует необходимо. Благо Платона, Перводвигатель Аристотеля или Единое неоплатоников не могут не порождать космос. Это верно и для Оригена: у него Бог также не может «стать» Творцом, он должен быть Им от вечности - бытие Творцом есть характеристика Его природы, а следов., Он вечно с необходимостью творит мир. Согласно каппадокийцам, энергии, к-рыми Бог творит мир, четко отличаются от сущности Божией. Они суть логосы - слова Божии. Представление о происхождении мира как следствии воли личного Бога полностью изменяет перспективу прежнего взгляда: творение не является необходимым, не является требованием природы.

Б. и Предание

Б. как путь обретения единства в Боге и с Богом в Церкви является литургией, т. е. всеобщим делом всех верных церковных чад, но при этом оно в полноте совершается и возвещается лишь нек-рыми, теми, в ком Церковь признает свои подлинные уста, неложных глашатаев церковной веры, свидетельствующих о ней из полноты кафолического церковного опыта, реальности благодатного бытия Царства. Этих людей Церковь именует св. отцами. Б. по своей природе сообщительно, коммуникативно, оно неразрывно связано с Преданием. Коммуникативность Б. принципиально связана с тем, что, будучи направленным на общение с Богом, оно сообщает истину этого общения всем верующим в единстве и преемстве церковной жизни. В этом смысле богословское предание есть выявление сути самой Церкви, в основе к-рой - бытие по образу Пресв. Троицы. Пресв. Троица есть неизреченное общение, κοινωνία и единство жизни Трех Лиц. Церковь также есть κοινωνία народа Божия с Богом и внутри народа по образу Троицы. Это общение зримо предстает в таинстве Евхаристии, соединяющей всех членов Церкви вне зависимости от места и времени и иных естественных разделений за трапезой Господней. Предание оказывается средством передачи κοινωνία Откровения и опыта богообщения, хранимого Церковью, через века, эпохи, культуры, сообщества. Предание выявляет живое действие Св. Духа в церковной жизни и истории, действие, устремленное к буд. веку и одновременно являющее эсхатологичность Церкви как знамения Царства уже здесь и сейчас - в церковных таинствах. Церковное Б., так же как и сама Церковь и ее Предание, сверхисторично по содержанию и одновременно исторично по форме передачи. Церковь есть Церковь апостольская: апостоличность не только историческое основание Церкви, но и модус ее исторического существования в различных исторических формах со времен апостольских. Церковь трудами апостолов и мужей апостольских «перевела» свое провозвестие на греч. язык, а затем трудами св. отцов и на язык греч. любомудрия, явив тем самым универсальность своей миссионерской задачи в мире. Св. отцы задают нормативный для всех времен модус богословского свидетельства о вере Церкви. Церковь всегда призвана к богословскому свидетельству на универсальном языке совр. ей цивилизации. Так, в XXI в. она может и призвана говорить на языке науки и культуры. Но язык не самоцель, а всего лишь средство, выражающее в данных исторических условиях неизменный благодатный опыт новой жизни в Боге. В трудах совр. богословов важны и значимы совр. научные методы. Но они также не самодостаточны, а инструментальны. Нет и не может быть универсального метода для формальной и объективированной интерпретации Откровения; единственный способ для богослова свидетельствовать об Истине - жить в той же духовной реальности, что и св. отцы. В Б. всегда есть место для творчества, но творчества, вырастающего из одного и того же благодатного источника. Ибо в итоге в Б. всегда высказывается Церковь, являя свойство кафоличности, в к-ром каждый призван выражать ту же самую духовную реальность, к к-рой призваны приобщиться все, объединяя и содержа тем самым в себе всех, и все оказываются единством, не нивелирующим инаковость, а органически включающим инаковость и уникальность личного опыта каждого.

Б. в истории Церкви

С самого начала своего исторического существования Церковь остро осознавала универсализм своего свидетельства и своей миссии. Этот универсализм простирался на все народы, на весь мир и на всего человека. Все призвано войти в благодатное Царство. Весь человеческий состав освящается в церковном бытии. И человеческое сознание, человеческая мысль, человеческое слово должны быть всецело воцерковлены и одухотворены. Таинство Воплощения придает особый смысл и значение человеческой логосности - разумности и словесности, ибо в Рождестве Христовом «возсия мирови свет разума» (тропарь Рождеству Христову). Эта убежденность в том, что Христос, Свет миру, есть Свет разума, в значительной степени лежит в основе миссионерских трудов и свидетельства ранней Церкви. Можно говорить о том, что все Новозаветное Провозвестие, Свящ. Писание НЗ, является не только Откровением, но и в значительной степени Б. ранней Церкви. Ибо оно содержит осмысление Откровения, его усвоение в жизни первохрист. общины.

Трудами апологетов II-III вв. Церковь заявляет о том, что христианство не является одним из иррациональных экзотических культов, но, напротив, увенчивает все лучшие интеллектуальные усилия и духовно-нравственные устремления человечества, бывшие прежде. Заявив о своих правах на лучшие достижения человеческого разума, Церковь вступила на путь тяжелой борьбы за его воцерковление и очищение. Начинается долгий и мучительный период борьбы с еретическими уклонениями, возникающими как результат стремления подчинить Откровение и церковное свидетельство частным схемам мысли и рациональности, положениям и выводам отдельных философских и научных школ. В борьбе с ересями выковывается и закаляется церковная мысль, создается Б.

В III-IV вв. Церковь отстаивает истину Триединства, лежащую в основе Откровения и опыта церковной жизни. Она борется с монархианством и арианством, одновременно преодолевая неточности и двусмысленности богословских формулировок предшествующего периода. Именно в это время Б. как термин оказывается синонимичным учению о Св. Троице. Б. заявляет о своей специфической природе, о том, что важнейшим его принципом является адаптация мысли к Предмету ее свидетельства - Богу, а не наоборот. Такая специфичность Б. проявляется в антиномичности и парадоксальности его формулировок. Учение о Св. Троице, обретшее свои классические формы у св. отцов каппадокийцев, становится образцом для Б. последующих веков. Важнейшими критериями корректности богословских выкладок оказываются принципы церковности и сотериологичности. Если в III-IV вв. основным объектом еретических нападок была Божественность Христа и Св. Духа, то с IV в. уклонения мысли проявляются в тех или иных попытках рационалистически преодолеть антиномию двойства природ и единства Ипостаси во Христе. Догмат о Лице Христа, воплотившегося Логоса, в Котором неслитно, нераздельно, неизменно и неразлучно соединяются Божество и человечество, оказывается невместимым для «естественного» разума, порождая целый ряд еретических учений: аполлинарианства, несторианства, монофизитства, монофелитства и иконоборчества. И вновь церковное Б. демонстрирует свою преданность вере Церкви, находя формулировки, «богоприличные слова», способные выразить невыразимое - тайну Боговоплощения и спасения. Вопреки аполлинарианству оно отстаивает целостность восприятия человечества воплощающимся Богом Словом; отвергает несторианство, для к-рого признание полноты и реальности человечества и Божества во Христе стало поводом к усмотрению в Нем двойства субъектов; преодолевает ересь монофизитства, соблазнившегося «неравноценностью» соединяющихся в Воплощении природ и вслед за единством Субъекта требовавшего единства природы; отвергает «компромиссное» Б. монофелитов, утверждением о единстве и Божественности воли во Христе стремившееся примирить «дифизитов» и «монофизитов», но фактически неприятием реальности человеческой воли во Христе уничтожавшее реальность Воплощения. Против иконоборцев церковная мысль отстаивает тот факт, что реальность воплощения Бога Слова, реальность и непризрачность принятия Им человечества означает возможность Его иконографического изображения по Его собственному человеческому естеству. Принципом построения Б. вновь оказывается преданность вере Церкви вопреки кажущейся ее «нелогичности», «противоречивости» и неприемлемости для разума. Важнейшим критерием для Б. является сотериология: в Воплощении происходит соединение истинного Божества и человечества, при этом Таинство спасения совершается воплотившимся Богом. Прп. Максим Исповедник делает в своих трудах попытку целостно охватить бытие мира как бытие логосное, устремленное к единству с Богом во Христе. Прп. Иоанн Дамаскин дает замечательный пример 1-го систематического изложения веры Церкви, подытоживая труды предшествовавших ему св. отцов. Церковь вступает в полемику с нововведением в учении о Св. Троице, возникшем в зап. христианстве,- концепцией об исхождении Св. Духа «и от Сына» (филиокве). В ней она усматривает нарушение личного характера единства в Св. Троице, единства в Ипостаси Отца как начала и источника Божества (т. н. монархия), привнесение философских мотивов отвлеченного единства сущности, рационализацию и опасное искажение Тайны. Церковное Б. отстаивает свои духовные и экзистенциальные основания в борьбе с ересью Варлаама Калабрийского и Григория Акиндина, во имя «простоты бога философов» не признававшими реальность Божественных энергий, отказывавшими подвижникам-исихастам в подлинности созерцания ими нетварного Божественного Света. Исихазм дает пример «богословия молчания», пример, бережно воспринятый на Руси, где он стал основой для подвижнических трудов прп. Сергия Радонежского, безмолвного «чтителя Пресв. Троицы». После падения К-поля Б. сохраняется по большей части в мон-рях как молитвенная практика и как книжная традиция, а через 2 века - и в трудах духовных школ.

Духовная школа создается в XVII в. на Украине и в России при определяющем влиянии традиций и методов зап. школьного Б. Но уже очень скоро правосл. Б., усвоившее научный инструментарий зап. богословской мысли, обретает самостоятельность и творческую свободу, сочетая в себе верность святоотеческой традиции со строгостью научного метода. Подобно тому как в первые века церковной истории освоение греч. мысли позволило христ. Б. формулировать основные положения веры на универсальном языке тогдашней философии, так и встреча правосл. Б. с Западом позволила ему обрести способность свидетельствовать о вере Церкви на языке совр. науки и культуры.

Богословские дисциплины

Совр. богословская мысль, будучи единой в своих основаниях и важнейших принципах, развивается в виде ряда научных дисциплин. С одной стороны, здесь проявляется традиция разделения предметов в духовной школе, с др.- характерная для совр. науки тенденция к специализации. Важнейшими разделами церковной богословской науки являются: 1) изучение и интерпретация Свящ. Писания (см. статьи Библеистика, Герменевтика), 2) изучение, интерпретация, апология и систематическое изложение церковного веро- и нравоучения (см. статьи Апологетика, Догматическое богословие, Нравственное богословие, Основное богословие, Патрология), 3) исследование истории Церкви и различных аспектов ее жизни, 4) исследование внутренних аспектов церковной жизни: богослужения, устройства, дисциплины (см. статьи Литургика, Каноническое право, Аскетизм, Пастырское богословие). Для всех этих дисциплин характерно тесное взаимодействие между собой и с различными гуманитарными дисциплинами, применение совр. научных методов при одновременной преданности важнейшим положениям церковного вероучения.

(См. также статьи Православное богословие, Апофатическое богословие, Катафатическое богословие, Сравнительное (обличительное) богословие, Богословские школы древней Церкви, Церковная наука в России XVII-XX вв. (Патрология, Догматическое богословие и др. разд.- Т. РПЦ. С. 437-447).)

Лит.: Jacob E. Theology of the Old Testament. L., 1958; Richardson A. An Introduction to the Theology of the New Testament. N. Y., 1958; Бобринский Б., протопр. Троичное поклонение: [О догмате троичности: Святоотеческое предание и современная гносеология] // ПМ. П., 1971. Вып. 14. С. 24-29; idem. Le Mystère de la Sainte Trinité. P., 1986; Jeremias J. Neutestamentliche Theologie. L., 1971. Tl. 1: Die Verkuendigung Jesu; Pelikan J. The Christian Tradition: A History of the Development of Doctrine: In 5 vol. Chicago, 1974; Guthrie D. New Testament Theology. Nottingham, 1981; Quasten J. Patrology: In 3 vol. 1983. (Christian Classics); Мейендорф И., протопр. Проблемы современного богословия // Вестн. ПСТБИ. М., 1992. Вып. 1. С. 21-33; Моррис Л. Теология Нового Завета. СПб., 1995; Данн Дж. Единство и многообразие в Новом Завете. М., 1997; Лосский В. Богословие и боговидение: Сб. ст. М., 2000; Breck J. Scripture in Tradition. N. Y., 2001.

Свящ. Владимир Шмалий


Православная энциклопедия. - М.: Церковно-научный центр «Православная Энциклопедия». 2014.

Синонимы:

Смотреть что такое "БОГОСЛОВИЕ" в других словарях:

  • БОГОСЛОВИЕ —         см. Теология. Философский энциклопедический словарь. М.: Советская энциклопедия. Гл. редакция: Л. Ф. Ильичёв, П. Н. Федосеев, С. М. Ковалёв, В. Г. Панов. 1983. БОГОСЛОВИЕ …   Философская энциклопедия

  • богословие — теология, цанит Словарь русских синонимов. богословие теология Словарь синонимов русского языка. Практический справочник. М.: Русский язык. З. Е. Александрова. 2011 …   Словарь синонимов

  • БОГОСЛОВИЕ — БОГОСЛОВИЕ, богословия, мн. нет, ср. 1. Учение о догматах какой нибудь религии. 2. В старину название старшего из трех двухгодичных классов духовных семинарий (риторика, философия, богословие; ист.). Толковый словарь Ушакова. Д.Н. Ушаков. 1935… …   Толковый словарь Ушакова

  • БОГОСЛОВИЕ — БОГОСЛОВИЕ, то же, что теология …   Современная энциклопедия

  • БОГОСЛОВИЕ — то же, что теология …   Большой Энциклопедический словарь

  • БОГОСЛОВИЕ — БОГОСЛОВИЕ, я, ср. Совокупность доктрин какой н. религии. | прил. богословский, ая, ое. Толковый словарь Ожегова. С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. 1949 1992 …   Толковый словарь Ожегова

  • богословие — См. согласие В. В. Виноградов. История слов, 2010 …   История слов

  • Богословие — Эта статья или раздел нуждается в переработке. Пожалуйста, улучшите статью в соответствии с правилами написания статей …   Википедия

  • Богословие — (Θεολογία, theologia) по этимологическому значению есть учение о Боге и по теперешнему словоупотреблению обозначает собою весь состав наук, имеющих предметом своим христианскую религию. Слово это не всегда было в употреблении и, вошедши в… …   Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона

  • Богословие —    слово, заимствованное христианскими писателями от древних греков, употребляется в настоящее время в очень широком значении. У древних учителей Церкви «богословие» в этимологическом отношении означало «слово о Боге», «слово от Бога», а у иных – …   Православие. Словарь-справочник

Книги

Другие книги по запросу «БОГОСЛОВИЕ» >>


Поделиться ссылкой на выделенное

Прямая ссылка:
Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»